– Мне с вами нужно поговорить. Нет ли у вас, – Куделинский брезгливо огляделся вокруг, – чего-нибудь почище, и чтобы на виду не было…
– Как же-с, кабинетик имеется для таких особых случаев. Прошу покорно, – и Коноплянкин, отпахнув дверцу за стойкой, жестом руки предложил гостю пройти. – Сейчас огонь зажгу… Ежели по делу, мы завсегда рады…
Он уже сообразил, по какому делу пожаловал к нему этот франтовато одетый господин:
„От Нейгофши! Ежели так, особенно церемониться нечего“.
– Теперь светло, – зажег он лампу и прибавил: – Вот пожалуйте, буфет обойдите только.
Куделинский прошел в ту самую комнатку, в которой за несколько месяцев перед этим несчастный Козодоев приводил в человеческий вид Миньку Гусара.
– Уж не взыщите, – нашел нужным извиниться перед гостем Коноплянкин, – убого у нас тут… Посетитель у нас такой, что роскошества не требует… Чем служить прикажете?
– Мы одни? – спросил Станислав.
– Так точно, – ответил Коноплянкин, – кроме нас, ни единой души в помещении нет.
– Ну, да мне все равно, – перебил его Куделинский. – Я вот по какому делу: вы были у графини Нейгоф?