– Был-с, – ответил Сергей Федорович и ухмыльнулся.
– Вы чему смеетесь? – вскинул на него глаза Станислав.
– А так-с… Смекаю я, по какому делу вы пожаловать ко мне изволили. Памятлива ее сиятельство-то! Ведь сегодня мой срок, ее сиятельству данный, истекает… завтра-то я того… куда следует, с известным мне делом направлюсь…
Куделинский желчно рассмеялся.
– Вы еще не оставили своего намерения шантажировать графиню? – резко спросил он.
– Это что же такое? – развел руками Коноплянкин, представляясь, что не понимает слова „шантажировать“.
– Ну, нагло мошенничать, что ли?
– Помилуйте… Такие слова вы говорите… за них ведь и ответить можно! – нашел нужным обидеться Коноплянкин.
– Ну, это вы оставьте, – прервал его Куделинский. – С таким субъектом, как вы, церемонии излишни. Понимаете? Я – поверенный графини Нейгоф.
– Очень приятно это, а все-таки сказать дозвольте, что я к грубостям непривычен. Я – человек честный и ни в каких подозрениях никогда в жизни не был. Ежели что, так я и городового покликать могу. Он за меня заступится, потому он мне – кум, а не кто-либо иной прочий…