Софья подняла голову, качнулась вперед, но Куделинский был уже за порогом гостиной.
– Не могу, не могу! – простонала Софья и вновь зарыдала.
– Ваше сиятельство, родная вы моя! – засуетилась около графини Настя, прибежавшая на громкие рыдания своей госпожи. – Да успокойтесь же вы… Ан дело какое… как расстроили-то вас!
– Где он, где Станислав? – крикнула Софья.
– Ушли господин Куделинский-то, ушли…
– Бегите, Настя, бегите скорее, догоните его, верните, скажите ему… – вырывались из уст графини слова. – Нет, ничего не говорите… не надо! Останьтесь, Настя, никуда не ходите… ничего не нужно… О-о, как тяжело, как невыносимо тяжело!…
Софья вздрагивала от душивших ее рыданий. Наконец вырвалось наружу все то, что так долго таила в себе молодая женщина. Как ни были крепки ее нервы, но все-таки это были нервы женщины. В течение месяцев нарастали отчаяние, страх перед роковым будущим; все это сдерживалось, и вот, наконец, последовал взрыв…
Однако воля этой женщины была еще сильна.
– Настя, кто там? – сразу подавила она рыдания, услыхав брякнувший звонок.
– Сейчас, ваше сиятельство, – отозвалась та.