Он обнимал и целовал Нейгофа; Михаил Андреевич тоже был расстроен.
– Ну, сядем теперь, расскажи мне все, – несколько успокоился Кобылкин. – Доктор, можно?
– Ну еще бы, – ответил Барановский. – Вот вам кушетка, стулья, кресла, располагайтесь, а я на визитацию в больницу.
Он ушел.
– Ну, ну, рассказывай, – торопил Нейгофа Мефодий Кириллович, – подробно рассказывай.
– Про себя расскажите, – промолвил Михаил Андреевич, – ведь я до сих пор думал, что они вас убили.
– Ага: „они“!… Стало быть, и тебе кое-что известно?
– Все, – потупился граф.
– Радуюсь! Как же это просветление-то пришло? Как же прозрел-то ты?
– Ужас просветил меня… Ведь я в летаргическом сне был…