Заседание продолжалось очень недолго и было каким-то мрачно-сосредоточенным. Говорили всего два оратора: Гольцов и неутомимый Штернцеллер. Затем собранию были предложены две резолюции. Первая выражала полное доверие работам строительной комиссии и обещала Имеретинскому по-прежнему моральную и материальную поддержку; вторая говорила, что после первого печального опыта клуб «Наука и Прогресс» считает невозможным рисковать жизнями четырех путешественников и совершенно уклоняется от неблагоразумного предприятия. Баллотировка шарами заняла всего полчаса. Подсчет шаров производили 4 члена клуба, по два от каждой враждующей партии.
Результат явился неожиданным даже для Аракчеева, уверенного в сочувствии прогрессистов: резолюция антиэкспедиционистов собрала всего 60 голосов. Это решение собрания, оставшегося верным своим прежним принципам поддерживать всякое смелое предприятие, было встречено громом аплодисментов.
Казалось бы, после такого дружного постановления противники экспедиции должны были умолкнуть, видя, что их дело все равно проиграно. Но вышло наоборот: резолюция прогрессистов вызвала новую газетную бурю и ожесточенный спор.
Теперь статьи противных партий дышали озлоблением и все чаще переходили на личную почву. Некоторые особенно азартные поклонники Имеретинского предлагали даже исключить из членов клуба Штернцеллера и всю его партию, но против такой нелепой нетерпимости восстал всем своим авторитетом Аракчеев, вполне поддерживаемый Имеретинским и остальными путешественниками. Зато в рядах их противников нашлись люди менее щепетильные, которые прибегли к очень некрасивому средству борьбы. Они заговорили о необходимости вмешательства гражданских властей в дела клуба. При этом авторы полицейского изобретения не стеснялись называть прогрессистов «сборищем сумасшедших» и другими, чисто джентльменскими эпитетами. Они находили, что обязанность государства оберегать своих граждан от умалишенных, и что поэтому клуб должен быть закрыт, а экспедиция задержана, ибо члены ее идут на верную смерть. «А от этого всегда удерживают разных маниаков, хотя бы и силой» — вот подлинное выражение одной петербургской ежедневной газеты.
Жить в такой атмосфере было очень тяжело и поэтому Имеретинский всеми силами спешил поскорей уехать. Самым деятельным его помощником был безусловно Гольцов. Энергичный и подвижной секретарь клуба поспевал решительно всюду и проводил целые дни на заводах и в мастерских. Он придумал, между прочим, один весьма полезный для экспедиции прибор. Велосиметр показывал скорость и направление движения аппарата, но чтобы найти его расстояние от Солнца или Земли, приходилось всякий раз производить расчет пройденного пути. Изобретательный секретарь решил устранить это неудобство и снабдить вагончик инструментом, который бы прямо показывал расстояние от Солнца.
Идея его была крайне проста; прибор основывался на изменении силы тяжести с расстоянием. Гольцов взял чувствительные пружинные весы и положил на них небольшой груз; — вот и весь механизм.
По мере удаления или приближения от Земли и Солнца пружинка будет разгибаться или сгибаться, благодаря изменению веса гирьки. Небольшая табличка показывала отношение между высотой груза и расстоянием от Земли и Солнца.
Эти весы поставили около велосиметра.
Вообще во внутреннем устройстве вагона произошли некоторые перемены, и он принял еще более уютный вид. В нижней комнате находились следующие предметы, начиная от двери и идя направо вдоль стены: дверь, витая лестница в верхнюю комнату, боковое окно, шкап со столовой посудой, кухонной утварью и провизией для расхода в ближайшие дни: плита; кран от кислорода и ручки рычагов для управления зеркалом; прибор для удаления углекислоты, весы Гольцова, велосиметр — это было как бы машинное отделение; второе окно; наконец стол с четырьмя стульями и над ним лампа (друмондов свет); образовавшаяся при горении вода стекала в особый резервуар. Середину комнаты занимало нижнее окно.
Наверху была немного иная обстановка. Над дверью первого этажа находилось окно; дальше, направо: лестница, шкапы с инструментами, запасами и проч., стол со стульями и лампой, окно, краны и рычаги, поглотитель углекислоты, вторые весы и велосиметр, наконец опять ряд шкафов. В потолке круглое окно.