Граф встал и хотел выйти в переднюю, когда вошел лакей и подал ему визитную карточку. Аракчеев прочел и, передавая детям, крайне удивленный сказал:
— Проси. А вы, Сережа и Наташа, оставьте нас вдвоем. Вероятно, что-либо очень важное привело его сюда в такой поздний час.
Но не успели еще брат и сестра подняться с места, как в кабинет быстрыми шагами вошел Имеретинский. Он был видимо сильно взволнован. Поздоровавшись с Аракчеевым, он с некоторым удивлением, казалось, говорившим: «А они-то тут при чем?» посмотрел на его детей. Аракчеев поспешил их познакомить, и затем молодые люди вышли из кабинета отца.
— Вы, надеюсь, извините меня, — начал Имеретинский, — особенно, когда узнаете, что меня к вам привело.
Затем он рассказал все, что с ним произошло в этот вечер; об одном лишь он не упомянул, именно, о странной мысли, что организованная у него кража стоит в связи с черным шаром, кем-то положенным во время баллотировки его проекта. Он поступил так потому, что считал подобное предположение нелепостью.
— Самое главное, что заставило меня потревожить вас в такой поздний час, — заключил рассказчик, — это то, что все мои сметы и чертежи действительно исчезли из открытого шкапа, который меня так обеспокоил с самого начала.
— Как? — воскликнул граф, — пропали чертежи? Кому же они могли понадобиться? Ведь использовать их явно все равно никто не имеет права, а сделать это тайно вряд ли возможно.
— Такой же вопрос и я себе задавал. Однако, печальный факт налицо. Когда я вернулся после неудачной вечерней прогулки, то нашел несгораемый шкап по-прежнему приоткрытым. Портфель с чертежами был пуст. Там хозяйничали не простые воры, потому что деньги остались нетронутыми. Тщетно я перерывал шкап и письменный стол, думая, что, может быть, сам по рассеянности куда-нибудь засунул чертежи, но их нигде не оказалось. К счастью, тетрадь, в которой записаны таблицы необходимых для аппарата и составленных мною лично сплавов, лежала отдельно и похитители не нашли ее. Без этих сведений они, я думаю, не сумеют построить достаточно легкое зеркало и вагон. Как бы то ни было, придется повторить некоторые опыты и много труда потратить на восстановление чертежей.
Аракчеев встал и нервно закурил сигару. Пройдя раза два по комнате, он остановился перед Имеретинским и, протягивая ему ящик с сигарами, спросил:
— Что же вы теперь думаете делать и как объясняете себе все эти удивительные события?