Солнце, как будто радуясь, что ему не надо проникать сквозь слой пыли и земных испарений, ослепительно блестело, отражаясь в стенках аппарата.
Имеретинский взглянул на манометр; он показывал давление в 550 мм., что соответствует 2½ километрам высоты.
— Мы выехали 40 минут тому назад, — сказал изобретатель, — если подъем будет продолжаться так же быстро, то через полчаса придется запираться в вагончик, так как иначе мы рискуем, что «Победитель пространства» улетит без нас.
— Без вас, но не без меня, — раздался из дверей голос Флигенфенгера. — Впрочем, я тоже кончаю свою уборку и присоединяюсь к вашей компании.
— А ведь здесь довольно-таки холодно для июльского вечера, — заметил Добровольский. — Вот, что значит занимать высокое и видное положение: мерзни в июле месяце!
— Ну, мне полезно освежиться после трудов праведных.
Карл Карлович, вытирая пот со лба, вышел на площадку.
— Скажи пожалуйста, мой трижды ученый звездочет, — продолжал он, — чем объяснить, что здесь, в верхних слоях атмосферы, где солнце так ярко светит и сильно греет, все-таки холоднее, чем внизу?
— О, Бог мой! Что знает этот человек, кроме своих насекомых? А ведь ты, кажется, университет кончил, Карл Карлович!
— Только чур, господа, не ссориться, — перебила Наташа трагические возгласы астронома.