Земля Тауа-Егу осталась пустынною.
Птица садилась на вершину утесов Огара-Гара...»
прочитал он высоким речитативом и, опустив на кончик носа очки, спросил:
— Знаете вы, что это такое? Это поэзий Гавайская островы. Я там был. Пальмы, небесный лазурь, солнце... Один маленький остров ваш имень назван. Король Томеа-Меа настоящий друг...
Так же стремительно, словно опасаясь, что ему не дадут высказаться, он подбежал к карте, висевшей возле книжного шкафа, и, найдя нужное место, торжествующе ткнул пальцем.
— Гавай! Вот! Островы на главный путь с Россия. Океан... Большие богатства заслужит можно, корабли строит, люди возит... Вы правду говорил сейчас. Отечеству выгод находит нужно, славу искать...
То, что было высказано Крулем так легко и скоропалительно, давно составляло затаенную мечту правителя. О Гаваях он знал много, может быть, больше других. Но дела колоний, неотступная забота о пропитании, малолюдство, каждый раз отодвигали его планы.
Умный Томеа-Меа тоже искал встречи. Уважение к Баранову всех моряков, проходивших на своих кораблях мимо Гавай, увеличивали заинтересованность короля. Но встретиться не удавалось. В правителе русских колоний Томеа-Меа видел силу и доблесть возможного союзника.
Еще вчера был разговор у Баранова с Павлом и Кусковым. Гавайские острова и Калифорния могли дать продовольствие для всех заселений Компании от Ситхи до редута св. Михаила за полярным кругом. Зерно и картофель можно было посылать даже в Охотск.
— Управимся, поедешь, Иван Александрович, — задумчиво сказал правитель.