Наплавков перестал шевелить угли, внимательно, словно изучая, посмотрел на хозяина. Не было веры в Лещинского, в крепость его случайного компаньонства. Разные у них помыслы. Однако выбирать не из чего. Лещинский ближе их всех к Баранову и уже знает достаточно для того, чтобы заковать их в кандалы. Но изменять он теперь не станет. В этом Наплавков был уверен. Слишком долго он присматривался к отставному помощнику правителя, догадывался о его честолюбивых планах, зависти и озлоблении. Другого такого случая Лещинскому не представится и он сам это понимает. А им в конце концов все равно.
Наплавков бросил щепку, которой разгребал золу. Прежнее уверенное, немного насмешливое выражение снова появилось на его лице.
— Начнем и мы, — заявил он, вставая. — Время золотое. Зря раскошеливаться не годится.
Хромая, Наплавков подошел к столу, вытащил из внутреннего кармана небольшую книжечку, достал оттуда лист бумаги, исписанный крупным неровным почерком.
— Для начала, — сказал он нарочно грубовато и строго, — потребно нам определить, кто распоряжать и командовать будет во всех действиях, направлять и принимать меры всяческие и особые... Промышленные прошедшим разом на манер казачьего круга зачинать мыслили, почтенным именем войска Донского велели сыскать хорунжего. До сбора всех промысловых...
Он остановился, глянул на бумажку, помедлил немного.
— Половины людей нету. Зверя бьют по островам... Что ж, изберем пока хорунжего. Называй, кого?
Попов и Лещинский молчали. Попов что-то тяжело соображал, скреб щеку, Лещинский сидел с опущенными глазами и казался усталым и равнодушным. Однако, внимательно вглядевшись, можно было заметить, как жадно трепетали его веки.
— Вас тут двое, — сказал он словно после раздумья. — Тебя, Василий Иванович, а то и Попова...
С трудом скрывал он свою радость. Наконец-то гарпунщик начинает действовать!