Изредка старый траппер заходил в озерную крепостцу, приносил горного барана или козу, подстреленных на снеговых вершинах, слушал россказни караульщиков. Он садился всегда у камелька, сложенного внутри блокгауза, неподвижно глядел на огонь. Молча слушал русскую речь, и тогда в памяти воскресали позабытые слова... Затем так же молча покидал редут.
— И лес шумит дружней, когда дерев много... — выражал общее мнение после его ухода сумрачный зверолов с обрубленным индейцами ухом. — Вовсе, видать, от людей отвык!
Лещинского с Робертсом Кулик встретил случайно. Два дня старик не был дома, ночевал в горах, разглядывая лесную равнину, далеко уходившую на восток. Несколько высоких столбов дыма поднимались над лесом уже второй день, не уменьшаясь и не исчезая даже ночью. Что-то затевалось там в глубине лесов, и это беспокоило Кулика.
Он еще издали заметил Робертса. Старый пират сидел на уступе скалы, поросшей серым колючим мхом, и, казалось, дремал. Нижняя губа обвисла, набрякли водянистые щеки, опущены веки. Рядом, на камне, лежал со взведенным курком пистолет, у ног, извиваясь, корчилась раздавленная ударом каблука змея-медянка. Но Робертс не спал. Всякий раз, как только раздавался шорох в кустах или за камнем, он медленно протягивал к пистолету руку и, не поднимая тяжелых век, ждал.
Кулик остановился, пораженный и встревоженный неожиданной встречей. Появление пирата никогда не предвещало добра. Слишком хорошо помнил старик рассказ о последнем посещении Робертсом залива Шарлотты, где потерпела крушение голландская шхуна. Робертс застрелил шкипера, а уцелевшим после крушения матросам приказал доставить груз на свое судно. Когда под угрозой оружия испуганные моряки перевезли все до последней унции, толстый, обрюзгший пират поднялся с камня, на котором сидел, наблюдая за погрузкой, и отплыл, даже не оглянувшись на брошенных им на диком берегу, без огня, без одежды, без пищи людей. Спасся из них только один, подобранный племенем Чууквана...
Несколько минут Кулик не двигался, потом медленно обогнул скалу. Он не искал встречи с Робертсом, но и скрываться не собирался. Он шел, как всегда, чуть горбясь, высокий и строгий, с ружьем на плече. У самого поворота обернулся, глянул вниз и вдруг отступил. На площадке показался второй человек. Это был Лещинский. Но в наступающей темноте Кулик его не узнал. Он понял только, что вновь пришедший был из крепости. И впервые пожелал Баранову удачи.
2
Лещинский шел быстро. Робертса нигде не было. Как видно, не дождался, а может быть, и не приходил совсем. Лещинскому даже хотелось теперь, чтобы это оказалось именно так. Робертс был опасен, потому что становился лишним.
На одном из подъемов Лещинский задержался, несколько минут глядел вниз. Отсюда хорошо была видна крепость. Рубленные из массивных бревен стены, отблескивавший крест колокольни, жилые строения, казармы, верфь. А недавно здесь стоял один только лес, на пустынных камнях шумело море...
Сгущались сумерки. Лес кончался, за гранитным утесом начинался каменистый спуск к озеру. Дальше итти не имело смысла, очевидно, Робертс задержался на перевале.