— Поедете вы, Давыдов, и вы, Лансдорф, — сказал Резанов стоявшим возле него ученому натуралисту и мичману. — Объявите, кто мы такие и что заставило нас искать здесь убежища. Держитесь отменно любезно, но с достоинством, наибольше всего помните, что мы представляем здесь великую нашу державу и что испанский двор состоит с нами в дружбе.
Он проводил их до шлюпки и, внешне спокойный и сдержанный, снова взялся за подзорную трубу.
Любопытный Лансдорф с удовольствием закивал головой и сразу же спустился в лодку. Вслед за ним прыгнул туда и Давыдов.
Увидев лодку, всадники сошли с коней, а монах и офицер поспешили к воде. В подзорную трубу Резанов разглядел, как они торопились, в особенности офицер, совсем юный, безусый, в вишневом плаще, шляпе с золотыми кистями. Сверкающая большая сабля волочилась по песку.
Шлюпка пристала к берегу. Лансдорф и Давыдов ступили на землю, сняли шляпы, поклонились. Испанцы ответили тем же. Некоторое время обе стороны с внимательным любопытством разглядывали друг друга и молчали. Затем монах выступил вперед. В темном одеянии, с непокрытой лысой головой, высокий и худощавый, он медленно и раздельно спросил по-испански:
— Кто вы и зачем прибыл сюда ваш корабль?
Тогда Лансдорф выдвинулся вперед, опять раскланялся и, добросовестно выговаривая слова, в свою очередь, сказал по-французски:
— Мы не знаем вашего языка, синьоры. Может быть, кто-нибудь из вас говорит по-французски? Мы прибыли сюда издалека. Россия…
Монах вслушался в незнакомую речь, покачал головой.
Лансдорф вытер платком очки и невозмутимо повторил свои слова сперва по-английски, затем по-португальски. Снова монах не понял.