Он вздохнул, но снова все его мысли были о другом. Беседа в монастыре показала, что враги Росса не очень-то уверены в своих силах. Пройдет еще немного времени, может быть год, может быть два, улягутся все эти треволнения, можно будет вдесятеро увеличить посевы, строить настоящие корабли, торговать не только с Калифорнией. Александр Андреевич одобрит его планы. Он сам положил на это всю жизнь. И Алексей отдаст свою. Все у него впереди! И любимое дело, и друзья, и встречи. Разве радость от завершения самого трудного не близко?..
Нет, не близко…
Алексей вернулся в Росс рано утром. Было ветрено. По океану шла серая волна, полоскался над крепостью трехцветный флаг, из труб уносились дымки. Но небо было синее, чистое, розовый отсвет зари лежал на бревнах палисада.
Помощник правителя продрог от ночной сырости, стремился поскорее добраться до дома, погреться. Там, у очага, он расскажет Ивану Александровичу о поездке, о дружеском предупреждении дона Луиса и о личных соображениях по этому поводу. Уверенность в своих силах придавала ему столько бодрости, что даже нездоровье Кускова теперь не пугало. Он за двоих управится в Россе.
За воротами крепости он увидел Фросю. Присутствие жены Савельева в форте его несколько удивило. Ни она, ни муж давно уже не покидали фермы.
— Что случилось, Фрося? — спросил он, отдавая караульному своего коня.
Но та только низко поклонилась и не ответила.
— Да что у вас тут такое? — обернулся Алексей к караульщику, тоже хмуро и медленно перебиравшему уздечку.
— Судно с Ситхи, Лексей Петрович, — нехотя сообщил тот. — Насчет Баранова.
— Что насчет Баранова?