Вода прибывала. На галечных берегах лежали зеленые льдины, забытые ледоходом. Караваны гусей тянули к тундрам. От яркого дня и простора хотелось петь. Мир смотрел обновленным и яркопозолоченным солнцем.
Вздохнул ветерок и рябь пробежала по синей воде.
— Попутный! — крикнул радист.
— Поднимай парус! — торопился Кеша.
Палуба загудела от топота ног, над судном взвилось полотнище, изогнулось крылом и еще быстрей замелькали прибрежные скалы и еще веселей зажурчал перед носом илимки серебряный бурун.
Через час Кеша взглянул на трехзубый утес и сказал Вострякову:
— Порог!
Сердце у Вострякова упало. Сделалось радостно и жутко. Порог считался опасным.
Все пассажиры настроились по-особому. Мрачный Мамурин полез на корму и стал у руля на помощь Кеше. Взволнованные женщины созвали к тебе ребят, теснились в каюте и выглядывали из-за двери. Востряков спустил парус и оглянулся на Кешу.
— А теперь?