— Что говорить! — озаряется он. — На что я старик, а сейчас бы в артель вписался!
Мне запомнилась одна подробность. В золотоносной части долины пески были красные, а там, где кончилась россыпь, они перешли в зеленые.
Закуриваем, садимся на камни.
— Сложное дело, — решаю я. — Если россыпь ушла куда-нибудь вбок, под оползшие с гор пласты, — так гляди, какая толща! Разве скоро пробьешь разведочный шурф...
Старик оживляется. Это уж его копаческая специальность.
— К сроку никак не поспеешь, — соглашается он. — Главное, здесь вода! Утопит она сейчас. От ненастья почва промокла. Только и будешь, что воду черпать!
И прибавляет, махнув рукой:
— Голубинский два раза снести успеют, пока ты тут результатов добьется...
Он прав. До зимы сюда нечего и соваться. И Чара — не ручка для людей с Голубинского. Досадно. Ну, чего же я буду сидеть и терять время?
Но старик не сдается. Тащит меня показать, где искал свой таинственный шурф.