Уверившись окончательно, он бросил раскопку и бегом пустился к избушке. Только взять табаку, а оттуда к Шаповалову, за людской подмогой!
Но у двери избы его дожидался рудничный завхоз. Разговор между ними произошел короткий.
С каждым словом Матвей все более отрезвлялся от своего прекрасного опьянения и солнечные круги уже не сверкали перед глазами.
— Сам виноват! — наставительно говорил завхоз и записывал в книжечку. — Значит, дом, когда ты самовольно в нем поселился, был пустой?
— Скажи, — опять не сдержался Чуев, — что я дом не отдам. Спалю пожаром или взорву ко всем чертям!
Завхоз ужаснулся:
— Казенный-то дом?!
Проводивши завхоза, Чуев долго глядел на свою протоку. Все ясней становилось одно: если дорога на гору давала права ликвидировать орту Кузьмы, то его находка обрекала избу на бесспорную гибель. Бесспорную и по мнению самого Чуева.
— Узнает кудлатый и крышка! — решил Матвей.
Дикий сумбур поднялся в ото голове. Больнее всего мучила мысль — люди не заступились! Оставили одного в безнадежной борьбе за правду.