Сознание одиночества отравило Чуева и в запальчивом мщении он разрушил свою плотину.
* * *
После этого началось тоскливое время.
Его никуда не вызывали, никто не трогал, но ощущение опасности разладило всю жизнь. И не одно оно.
Чуев просиживал под скалой на камнях и тупо глядел на реку, овладевшую когда-то осушенным руслом. Ирмень сделалась полноводной, и теперь потребовалась бы гигантская сила, чтобы опять восстановить плотину.
Кузьма обозлился на всех и ушел с прииска.
Матвею не с кем было и поговорить — совести нехватало искать сочувствия после своего поступка.
На руднике все были заняты собственными заботами. Дорога, как и предсказывал Шаповалов, не удалась, и первый же сильный дождь затопил один из ее участков. Пришлось вернуться к прежнему шаповаловскому варианту.
Положение становилось скверным, фабричные жернова-бегуны домалывали последние порции запасенной руды.
Что делать?