Прииску дали программу и старое сочеталось с новым в единой борьбе за золото. Никто не мешал друг другу, а все же Кузьма говорил:
— Изживут они нас! Камень с железом не сваришь. Попросят когда-нибудь нас коленом под это место...
— Чудак! — хохотал Матвей. — Какие там мы, какие они! Вместе трудимся на одну потребу!
— Для рудного все, — завидовал Кузьма, — и заботы, и деньги. А мы огарки. Непрочное наше житье!
В декабрьское утро впервые раздался фабричный гудок, жена машиниста старая Носиха заплакала. Кузьма почесал затылок, а Матвей Митрофаныч схватил в охапку проходившего комсомольца Афоню и поднял его на воздух. Набежали ребята и ну качать и Афоню, и заодно и Матвея Митрофаныча.
— Ура! Ура!!
Но вот наступил такой день, когда Чуев разрушил плотину и затопил участок, дававший ему отличное золото. А еще через месяц он проводил жену и остался совсем один.
Постоял у порога пустой избы и подошел к обрыву.
Под скалой грохотал поток. Было тепло и ясно. Зеленая травка пробилась из земли, а утесы пушились мохом.
Вся река катилась теперь под берегом, а протока за островом высохла.