— О! Я ожил! Соскочила с меня кожура. Потянуло работать. К яркой работе! Но не здесь, не в Кузбассе. Здесь за мной волочился хвост...
— Ты выдумал это! — нежно сказала Марина.
— Понятно! — расхохотался Звягин, — но тогда-то мне вправду это казалось. Как относятся ко мне люди? Загадка! А в пожаре не был виновен никто. Или все виноваты! Тогда мы не знали, что угли Октябрьской могут самовозгораться... Мне очень тоскливо показалось на руднике после Москвы...
— А сейчас? — лукаво спросила Марина.
Звягин не успел ответить. В дверь постучали. Он прислушался. Стук повторился.
Марина вскочила, включая лампу, и с усилием щурилась в темноту. У порога стал человек, улепленный хлопьями снега.
— Здравствуйте! — глухо сказал пришедший, снимая шапку, и Марина узнала Кунцова. Но так изумилась, что не ответила на поклон.
— Проходите, Михал Михалыч, — решительно пригласил Звягин, — мы вам рады!
Кунцов неуклюже покосился на него, попробовал улыбнуться и стал в двери. Тогда Марина подбежала и сказала ласково, как хозяйка:
— Снимите пальто, будем пить чай!