— Как знаешь… Мне-то что!
— Но… как же это так, ей-Богу!.. Одному-то?.. Уж лучше бы как-нибудь вместе… Я тоже не хочу домой к себе… У меня тоже ведь не безопасно… Уж право лучше бы вместе…
— Ну, ладно! Проваливай к черту! — порешил Полояров и, без дальнейших церемоний, пошел себе со своей дамой, не обращая на злосчастного пискунка ни малейшего внимания.
Тот постоял с минуту в самой затруднительной нерешительности и, нечего делать, скрепя сердце, потрусил кое-как восвояси.
Ночь стояла ясная, тихая и сухая, с легким морозцем.
— А хорошо бы пройтись!.. у меня, ей-Богу, даже голова заболела, — сказала Стрешнева, и Хвалынцев предложил ей руку, а Устинов пошел рядом с ней сбоку. Крытые дрожки шагом ехали сзади.
— А, кажется, недолюбливает вас этот Полояров, — начал Хвалынцев.
— Обоих недолюбливает, — улыбнулась девушка, — и меня, и Андрея Павлыча; но меня более.
— За что же такая немилость.
— А так. Мне, видите ли, немножко известно его прошлое.