В это время майор показался на пороге моей комнаты.
— Да вот, видишь ли, в чем дело, голубчик, — начинает он объяснять мне все тем же, отчасти таинственным тоном, — протранжирился я немного в Вильне, а он за деньгами идет.
— Гм!.. Денег у тебя нет, что ля?
— То есть не то что нет — деньги-то, положим, есть всегда; но лишних, как на грех, теперь не имеется, да и на другие надобности нужны по эскадрону, и потому отдавать ему теперь мне не хотелось бы.
— Так и не отдавай. Скажи, что после.
— Да пристанет ведь… а я отказывать не умею — боюсь, что отдам.
— И много должен ты?
— Нет, пустяки: всего только тридцать рублей.
— Ну, брат, на беду, и у меня пусто, — сказал я, раскрыв ему бумажник, где скудно засело каких-то пять или шесть рублишек.
— Э, да я не об этом! — перебил он, нетерпеливо махнув рукою. — Не в деньгах дело!