— Гхарасшъо!.. Сшто начинает изделать верона напосшлю того, як он будет переживать двох годов на своем жистю?
И, произнеся эти слова, Шишка принял сосредоточенную позу, вдумчиво приставил палец ко лбу, устремил прищуренный взгляд куда-то в пространство и, как бы отдавая себе отчет в каждом: слове, стал бормотать вполголоса: «Сшто начинает изделать верона на посшлю того…»
— Ну, а сшто такого будет он изделать? — совершенно неожиданно и притом, по-видимому, самым наивным образом обратился он ко мне с вопросом.
— Бот про то-то я тебя и спрашиваю, — возразил я, видя, что этим вопросом еврей думал было схитрить со мною.
— Каб я знал! — в недоумении и даже несколько амбициозно пожал он плечами.
— Подумай и догадайся, — .говорю я ему, — на то и загадка.
— Хм!.. Зжагадке!.. Очинь доволна глупий зжагадке!
— Тем хуже для тебя, если ты — «мондры еврей», а догадаться не можешь.
— Але зж, зжвините… Пазжволте, я додумаю.
— Ну, додумывай — я не мешаю.