Однажды, когда Афанасий тесал доску для ханской беседки, к нему подбежал запыхавшийся Юша.
— Беда, дяденька Афанасий, беда! — зашептал он, хотя кругом никто не понимал по-русски. — На майдане человек стоит, в трубу трубит и кличет русских. Не иначе, как бакинский хозяин послал нас искать.
Никитин молча дотесал плаху, потом отпросился у старшего и, надвинув на лоб папаху, пошёл к майдану.
В середине базарной площади, около грязного пруда, стоял человек в жёлтой одежде. Он трубил в трубу и кричал громко и заунывно:
— Да помилует аллах того, кто укажет нам русского человека, прибывшего из Баку с мальчиком. Человек невысок, борода тёмная, мальчик худ и тонок. Ищет их чужеземный купец. Тому, кто найдёт этого человека, будет награда.
Схватив за руку Юшу, Никитин зашагал прочь, подальше от глашатая.
— Куда пойдём, дяденька? В лес убежим? — спрашивал Юша.
— В чём есть бежать нельзя: истомимся от дождя и холода в лесу, — ответил Никитин. — Надо домой идти, одежду взять и уходить тогда из города. Давно ли кричит? — спросил он.
— Нет, когда я давеча по майдану шёл, начал, — ответил Юша.
— Помилуй нас, боже! Может быть, соседи ещё не прознали — успеем уйти, — сказал Никитин.