— Ursus horribilis, — пробормотал доктор.
Траппер остановился при звуке его голоса, но, видя, что это было как бы восклицание в уме, продолжал свою речь.
— Более цивилизованного, чем бурый медведь или пантера Скалистых гор, если не считать бобра — скромного, разумного животного. Что мне сказать вам? Даже самка буйвола будет стараться для своих детенышей.
— Тогда никто не скажет, что Измаил любит своих детей меньше, чем животное своих.
— Но все же это слишком открытое место для того, чтобы дюжина людей могла устоять перед пятьюстами.
— Да, это верно, — сказал переселенец, оглядывая свой скромный лагерь, — но можно воспользоваться повозками и хлопчатником.
Траппер с недоверчивым видом покачал головой и, протянув руку по направлению к западу, ответил:
— С вершины этих холмов ружейная пуля попадет в ваши шалаши. Даже стрел, посланных вон из того леска, было бы достаточно, чтобы загнать вас в глубь вашего логовища. В добрых трех милях отсюда есть одно место, проходя мимо которого во время моих странствований по пустыне, я много раз говорил себе, что люди с мужественным сердцем и руками, привыкшими сражаться, могли бы продержаться тут дни и даже недели.
Среди молодых людей произошло движение, явно показывающее, что они готовы даже на более смелое предприятие. Их отец жадно ухватился за мысль, высказанную Траппером с очевидной неохотой. Вероятно, по ходу свойственных ему рассуждений, старик считал, что он должен сохранять полный нейтралитет. Измаил предложил ему несколько прямых вопросов, узнал необходимые для него немногочисленные подробности и со страшной энергией, обнаруживаемой им в исключительных случаях и составлявшей полную противоположность с его обычной апатией, принялся за приготовления к переселению.
Предприятие оказалось довольно трудным, несмотря на усердие и рвение сыновей Измаила. Приходилось тащить по громадному пространству прерии тяжело нагруженные повозки. Причем единственным руководством в пути были объяснения, даваемые Траппером, который старался сделать их насколько возможно понятнее. Мужчинам пришлось употребить все свои силы. Женщины, в свою очередь, не оставались праздными. Пока сыновья Измаила, изогнув туловища, тащили повозки на соседний холм, Эллен и их мать, окруженные толпой детей, медленно шли за ними, сгибаясь под тяжестью ноши, соответствовавшей их возрасту и силам.