— До сих пор она хорошо несет свои паруса. Вы не знаете, на что она способна.
— Я видел ее ход во всякую погоду, капитан Уильдер, но…
Он вдруг замолчал. Огромная черная волна поднялась перед носом корабля и, казалось, угрожала поглотить все, находящееся перед ней. Сам Уильдер с тревогою ожидал толчка, сознавая, что он перешел пределы умеренности, пуская с такою силою корабль. Волна разбилась на некотором расстоянии от носа «Каролины» и обдала палубу пеной.
Полминуты передняя часть корабля была под водою. Корабль остановился, содрогаясь всем своим крепким корпусом, и когда он возобновил свой бег, его ход был более угрожающим.
Эринг молча смотрел на своего командира, сознавая, что никакие слова не могли бы быть убедительнее того, что произошло. Матросы громко выражали свое недовольство, но Уильдер или не слышал, или делал вид, что не слышит. Упорно следуя своим тайным намерениям, он подвергался величайшему риску ради их выполнения.
Раздавшийся с кормы крик, глухой, но ясно слышный, напомнил ему о тревоге других. Быстро повернувшись, он подошел к Гертруде и мистрис Уиллис, которые уже несколько часов, дрожащие и встревоженные, следили за его малейшими движениями, не осмеливаясь ничего спрашивать.
— Корабль так хорошо выдержал этот удар, — произнес он ободряющим тоном, — что я почувствовал величайшее доверие к нему. С этим великолепным кораблем моряк никогда не окажется в затруднительном положении.
— Мистер Уильдер, — ответила гувернантка, — я часто видела страшную стихию, среди которой вы живете; бесполезно обманывать меня. Я знаю, что вы ускоряете ход судна выше меры. Имеете ли вы достаточно причин для оправдания подобного неблагоразумия?
— Имею.
— И они должны, как и все остальные ваши причины, остаться тайной, или, быть может, мы узнаем их?