Он замолчал, и очарование его присутствия было так глубоко, что среди всей толпы не нашлось ни одного человека, осмелившегося возражать. Видя, что ни один голос не прозвучал в ответ, что никто не сделал ни малейшего движения, что даже ни один взор не поднялся навстречу его взору, твердому и блестящему, Корсар продолжал:
— Эго хорошо. Рассудок вернулся слишком поздно, но, к счастью для всех вас, он все же вернулся. Назад! Слышите? Вы позорите палубу!
Матросы отшатнулись в обе стороны.
— Положите оружие на место! Будет время воспользоваться им, когда я сочту это нужным. А! Вы решились взять пики без позволения? Берегитесь, чтобы они не сожгли ваших рук!
Дюжина пик сразу упала на палубу.
— Есть ли барабанщик на этом корабле? Пусть он покажется!
Какое-то трепещущее существо, едва держась на ногах, явилось со своим инструментом.
— Ну, я посмотрю, командую ли я сбродом или дисциплинированными солдатами!
При первых звуках барабана толпа разделилась, и виновные молча удалились.
Во все это время Корсар не обнаружил ни гнева, ни нетерпения. Офицеры подошли к нему и отдали свой рапорт. Затем он подозвал Уильдера и потребовал объяснений.