— Это очень благоразумно… А, Фид, поздравляю с возвращением!
— Я и сам себе говорю то же, ваша милость! Корабль-то очень хорош, имеет прекрасного командира и смелых, опытных матросов, но я, когда рискую потерять свое доброе имя, предпочитаю служить на том корабле, который открыто может показать свой вид.
Уильдер краснел и бледнел при этом ответе, и глаза его избегали взгляда своего старого начальника.
— Я не совсем понимаю этого чудака. Каждый офицер флота, начиная от капитана и кончая мичманом, имеет при себе свои полномочия, так как в противном случае его могли бы счесть за пирата.
— Вот это именно и я говорю, ваша милость, но вы были в школе, и вам лучше все известно. Не раз мы говорили об этом с Гвинеею и были в затруднении. «Ну, что, — спрашивал я его, — мы будем делать вдвоем среди этих людей, если дело дойдет до встречи с королевским кораблем и до сражения?» — «Мы будем держаться около мистера Генриха», — отвечал негр. Я был с ним вполне согласен, но все-таки приятнее встретить смерть на своем судне, чем быть убитым на палубе пирата.
— Пирата! — вскричал в изумлении капитан.
— Капитан Бигналь, — ответил Уильдер, — может-быть, я своим молчанием уже совершил неизвинительную и непоправимую ошибку: перед нами Красный Корсар. Но подождите обвинять, а прежде выслушайте меня, и, может быть, вы меня если не извините, то поймете.
Слова Уильдера заставили старого ветерана сдержаться, и он внимательно слушал рассказ, выражая восклицаниями свои чувства.
— Да это просто чудо! — вскричал он, когда Уильдер окончил рассказ. — Как жаль, что такой прекрасный человек оказывается таким бездельником! Но, во всяком случае, мы не можем позволить ему скрыться: наш долг и присяга не позволяют нам этого. Надо поворачивать за ним и, если убеждения не помогут, прибегнуть к силе.
— Да, мы должны исполнить нашу обязанность! — сказал Уильдер грустно.