Начальники переговорили между собой и немедленпо былъ рѣшенъ новый приступъ. Впереди поставили свѣжія войска; колонну, посланную на лугъ, отозвали оттуда почти въ полномъ составѣ. Все войско раздѣлили на три колонны для одновременной атаки редута съ трехъ сторонъ. Подошелъ отрядъ морской пѣхоты со старымъ маіоромъ во главѣ. Явился разстроенный, унылый Несбитъ со своимъ полкомъ, въ которомъ Ліонель безуспѣшно искалъ своего друга Польварта.
Въ нѣсколько минутъ штурмующія колонны дошли до неумѣло построеннаго редута, перешли черезъ ровъ и, осыпаемыя пулями, кинулись въ штыки.
Ліонель шелъ со своямъ полкомъ. Перепрыгивая черезъ ровъ, онъ едва не наткнулся на трупъ маіора морской пѣхоты: мертвые глаза ветерана, казалось, еще продолжали горѣть злобой и местью. Мэкъ-Фюзъ взобрался на парапетъ впереди своей роты и тутъ же упалъ, сраженный пулей. Но штыковой бой былъ непродолжителенъ. Американцы его не выдержали и были выбаты изъ редута, оставивши въ немъ гору труповъ.
Ліонель продолжалъ идти впередъ, преслѣдуя бѣгущаго непріятеля, и замѣтилъ среди другихъ убитыхъ главу каукусовъ, который лежалъ на травѣ въ большой лужѣ собственной крови. Среди яростныхъ криковъ послѣдней рѣшительной минуты молодой офицеръ остановился и оглянулся кругомъ съ надеждой, что кровопролитію наступаетъ конецъ. Въ эту минуту его блестящая офицерская форма привлекла на себя вниманіе одного раненаго и умиравшаго американца, которому захотѣлось принести еще одну жертву тѣнямъ своихъ соотечественниковъ. Собравъ остатокъ силъ, онъ сдѣлалъ выстрѣлъ, и Ліонель упалъ безъ чувствъ къ ногамъ сражающихся.
Никто даже и не попробовалъ его поднять: смерть или рана простого офицера въ этотъ кровавый день была дѣломъ слишкомъ обыкновеннымъ. Американцы сбѣжали съ холма, унося своихъ раненыхъ и почти не оставляя плѣнныхъ. Условія мѣстности были для нихъ благопріятны, ядра пролетали у нихъ надъ головами, и они благополучно пришли на Бенкеръ-Гилль. За сосѣдній холмъ отступили и тѣ поселенцы, которые стояли на лугу за деревяннымъ частоколомъ. Англичане утомились и стали отдыхать, а американцы подъ огнемъ артиллеріи снова переправились обратно черезъ проливъ, не потерявъ отъ ядеръ ни одного человѣка, точно заговоренные отъ смерти.
День подходилъ къ концу. Непріятеля нигдѣ не было видно. Корабли и батареи прекратили огонь. Потрясенная равнина погрузилась въ глубокое безмолвіе. Войска принялись укрѣплятъ холмы, на которыхъ они остановились, чтобы хоть чѣмъ-нибудь отмѣтить свою безплодную побѣду, нисколько не радостную, а, напротивъ, очень прискорбную для королевскихъ генераловъ.
Глава XVII
Она говоритъ и ничего не высказываетъ. Что это значитъ? Ея взглядъ говоритъ яснѣе… я ей отвѣчу. Шекспиръ. «Ромео и Джульета».
Сраженіе при Бенкеръ-Гиллѣ произошло тогда, когда еще сѣно на лугахъ не было убрано, но съ тѣхъ поръ миновали лѣтнія жары, прошли ноябрьскіе заморозки съ паденіемъ листьевъ и начались февральскія бури и мятели, а маіоръ Линкольнъ все еще лежалъ на той самой постели, куда его перенесли раненаго, въ безсознательномъ состояніи, съ роковыхъ холмовъ Чарльстоунскаго полуострова. Пуля, засѣвшая въ тѣлѣ Ліонеля, приводила въ смущеніе лучшихъ англійскихъ хжрурговъ. Положеніе ея было таково, что для ея извлеченія требовалась очень рисковакная операція, на которую хирурги никакъ не могли рѣшиться. Если бы дѣло шло о простомъ смертномъ, они бы, вѣроятно, не стали долго раздумывать, но вѣдь Ліонель былъ единственный наслѣдникъ Линкольновъ.
Наконецъ, изъ Европы пріѣхалъ молодой, предпріимчивый хирургъ, когорому еще нужно было дѣлать карьеру. Будучи, можетъ быть, ученѣе и искуснѣе своихъ коллегъ, онъ призналъ операцію необходимой и возможной. Коллеги презрительно улыбнулись, а онъ въ отвѣтъ на ихъ улыбки презрительно промолчалъ. Въ концѣ концовъ друзья Ліонеля, не видя улучшенія, согласились на операцію, и когда смѣлый молодой хирургъ сдѣлалъ ее, то она блистательно удалась. Пуля была извлечена, и Ліонель вступилъ на путь выздоровленія.