Онъ взялъ письмо изъ рукъ больной, которая не оказала сопротивленія.
— Читайте вслухъ, Ліонель! — сказалъ ему нѣжный голосъ. — Ради Бога, вслухъ!
Ліонель исполнилъ ея просьбу и твердымъ голосомъ прочиталъ роковое письмо:
— «Положеніе, въ которомъ находится городъ, помѣшало мнѣ прослѣдить за болѣзнью мистриссъ Лечмеръ съ тѣмъ неослабнымъ вниманіемъ, какого требовало состояніе здоровья больной. Образовалась внутренняя гангрена. Кажущееся удучшеніе — это только предвѣстіе близкой смерти. Считаю долгомъ предупредить, что нѣсколько часовъ больная еще можетъ прожить, но едва ли переживетъ эту ночь». — Внизу стояла подпись врача, лечившаго мистриссъ Лечмеръ.
Какой рѣзкій, неожиданный переходъ! Всѣ думали, что болѣзнь прошла совсѣмъ, а она, наоборотъ, кинулась на внутренніе важные органы! У Ліонеля руки опустились. Онъ воскликнулъ въ горестномъ изумленіи:
— Эгу ночь!.. Боже мой! Неужели это правда?
Больная нѣсколько пришла въ себя и выслушала чтеніе письма съ жаднымъ вниманіемъ, безпокойно переводя глаза съ одного лица на другое. Ей хотѣлось въ выраженіи лицъ уловить хотя бы маленькій лучъ надежды. Но нѣтъ. Врачъ писалъ яснымъ, точнымъ языкомъ и высказывался совершенно опредѣленно.
— Вы вѣрите этому? — сказала она сдавленнымъ голосомъ. — Ліонель, скажите. Я васъ считала своимъ другомъ.
Ліонель стоялъ и молчалъ, а Сесиль опустилась на колѣни передъ кроватью, сложила руки и тихо сказала:
— Милая бабушка, въ такія минуты не должно обольщать человѣка ложной надеждой, а нужно стараться ободрить его, утѣшить, поддержать…