Ліонель подошелъ къ кровати и сказалъ:
— Если тебѣ что-нибудь извѣстно о тѣхъ ужасныхъ несчастіяхъ, которыя обрушились на мою семью; если ты въ какой-нибудь степени принимала въ нихъ участіе, — скажи мнѣ все, облегчи свою душу и умри съ миромъ. Сестра моего дѣда, больше того — бабка моей жены, говори, заклинаю тебя: что тебѣ извѣстно про мою мать?
— Сестра твоего дѣда… мать твоей жены… — медленно повторила мистриссъ Лечмеръ, которой уже было трудно соображать. — Да, это все вѣрно.
— Разскажите мнѣ про мою мать. Что съ ней такое было?
— Она лежитъ въ могилѣ, мертвая, обезображенная. Ея знаменитая красота стала добычей червей. Что тебѣ еще нужно, безумный? Не желаешь ли взглянуть на ея кости, завернутыя въ саванъ?
— Правду говори ему! — вскричалъ Ральфъ. — Скажи правду и разскажи про свое участіе въ преступленіи.
— Кто это говоритъ? — спросила мистриссъ Лечмеръ и прибавила, какъ бы вспоминая:- Этотъ голосъ мнѣ очень знакомъ.
— Ну, вотъ, потляди на меня. Твои глаза еще смотрятъ, направь ихъ на меня! — воскликнулъ Ральфъ, стараясь во что бы то ни стало овладѣть ея вниманіемъ. — Присцилла Лечмеръ, это я съ тобой говорю!
— Чего тебѣ нужно? Моя дочь въ могилѣ. Ея дочь только что вышла замужъ за другого. Ты опоздалъ. Опоздалъ. Сватался бы раньше.
— Правду говори! Только скажи правду — больше ничего отъ тебя не требуется! — прогремѣлъ еще разъ голосъ старика.