Когда оня вышли въ сѣни, Ральфъ дружески-фамильярно заговорилъ съ часовымъ.
— Поглядите, — сказалъ онъ, откидывая съ лица Сееили шелковый капоръ, — какая она хорошенькая, и какь она при этомъ встревожена за участь своего мужа. Бѣдняжка! Она все время здѣсь плакала. Теперь она уходитъ и беретъ съ собой одного изъ лакеевъ, съ которыми пришла, а другой останется при своемъ господянѣ. Поглядяте на нее. Правда — хорошенькая?
Съ неловкимъ смущеніемъ поглядѣлъ на Сесяль милиціонеръ и, видимо, былъ тронутъ ея красотой, но ничего не сказалъ. Ральфъ вернулся въ комнату и почти сейчасъ же вышелъ обратно въ сопровожденіи человѣка въ плащѣ и въ большой нахлобученной шляпѣ. Подъ этимъ переодѣваніемъ любящіе глаза Сесили сейчасъ же узнали Ліонеля. Она поняла и оцѣнила хитрость, придуманную старикомъ. Боязливо пройдя мимо часового, она сейчасъ же пошла рядомъ съ человѣкомъ въ плащѣ, и будь часовой лучше знакомъ съ свѣтскими обычаями, онъ бы сразу догадался, что дѣло нечисто. Но онъ былъ простецъ-крестьянинъ, только что перемѣнившій заступъ на ружье, и такія тонкости были ему невдомекъ.
Ральфъ не далъ часовому долго раздумывать, сдѣлалъ ему дружескій знакъ рукой въ видѣ прощанья и вышелъ изъ сѣней вмѣстѣ съ обоими своими спутниками. У выхода изъ дома ихъ встрѣтилъ другой часовой, загородившій имъ дорогу и рѣзко обратявшійся къ Ральфу:
— Что все это значитъ, старикъ? Васъ тутъ чуть ли не цѣлый взводъ: одинъ, два, трое. Чего добраго, среди васъ находится и самъ нашь плѣнный офицеръ. Говорите-ка, старина, говорите: кто да кто съ вами? Вѣдь васъ, говоря по правдѣ, многіе и то ужъ подозрѣваютъ, будто вы шпіонъ генерала Гоу. Васъ недавно видѣли въ совсѣмъ неподходящей компаніи и уже поговариваютъ, что васъ самого пора посадить подъ замокъ.
— Слышите, господа? — со спокойной улыбкой обратился Ральфъ къ своимъ спутникамъ. — Вотъ что значитъ не наемникъ, а сознательный борецъ за свободу! Какъ онъ остороженъ и бдителенъ! Ну, развѣ найдутся въ королевскихъ войскахъ такіе вѣрные часовые? О, свобода, свобода! Какія чудеса ты дѣлаешь съ людьми!
— Ну, ужъ ступайте, — сказалъ часовсй, забрасывая ружье за спину черезъ плечо. — Если бы что-нибудь у васъ тамъ случилось нехорошее, про то зналъ бы часовой, которыц въ самомъ домѣ, и не пропустилъ бы васъ.
Часовой снова сталъ мѣрно прохаживаться взадъ и впередъ, мурлыкая «Янки-дудль», а Ральфъ и его спутники быстро пошли по улицѣ, желая какъ можно cкopѣe удалиться отъ дома. Когда они завернули за уголъ на другую улицу и были уже довольно далеко, Ральфъ подошелъ ближе къ Ліонелю и съ торжествомъ проговорилъ вполголоса, сжимая кулакъ:
— Я его теперь держу вотъ какъ! Теперь онъ уже не опасенъ! За нимъ надзирають три неподкупныхъ патріота!
— Про кого вы говормте? — спросилъ Лірнель. — Кто этотъ вашъ плѣнникъ, и какое преступленіе онъ сдѣлаіъ?