— Я говорю про того, кто только по виду человѣкъ, а на дѣлѣ лютый звѣрь. Про тигра въ человѣческомъ образѣ. Но онъ у меня въ рукахъ, — повторилъ старикъ съ довольной улыбкой, видимо, шедшей изъ глубины души. — Это такая собака, такая собака!.. Дай Богъ, чтобы онъ до самаго дна самъ испилъ чашу рабства.
— Послушайте, старецъ! — сказалъ съ твердостью Ліонель. — Я пошелъ съ вами въ тотъ разъ сюда изъ самыхъ непредосудительныхъ побужденій, — это вамъ лучше, чѣмъ кому-нибудь, извѣстно. Я послушался васъ, находясь во временномъ затемненіи разсудка вслѣдствіе разныхъ причинъ. Я забылъ тогда клятву, которую только что далъ передъ алтаремъ, беречь и защищать вотъ это слабое, непорочное существо. Теперь заблужденіе разсѣялось. Въ эту минуту мы съ вами разстаемся навсегда и никогда больше не увидимся, если вы сейчасъ же, немедленно, не исполните тѣхъ торжественныхъ обѣщаній, когорыя вы подтверждали мнѣ нѣсколько разъ.
Торжествующая улыбка, придававшая лщу Ральфа противное выраженіе, разомъ исчезла. Онъ внимательно и спокойно выслушалъ Ліонеля и уже собрался отвѣчать, но тутъ вмѣшалась Сесяль и сказала дрожащимъ голосомъ:
— Не надо останавливаться ни на одну минуту. Едемте куда угодно, только не будемте здѣсь задерживаться. За нами, бытъ можетъ, уже гонятся. Я могу идти съ вами куда угодно, только пойдемте.
— Ліонель Линкольнъ, я васъ и не думалъ обманныать, — сказалъ Ральфъ торжественнымъ тономъ. — Провидѣніе уже направило насъ на нужную дорогу, и черезъ нѣсколько минутъ мы будемъ у цѣли. Позвольте этой робкой, дрожащей женщинѣ возвратиться въ селеніе и пойдемте со мной.
— Я не отойду отъ нея ни на шагъ, — отвѣчалъ Ліонель, тѣснѣе прижимая къ себѣ руку Сесили. — Мы съ вами разстанемся здѣсь, вы здѣсь должны исполнигь свое обѣщаніе.
— Идите съ нимъ! Идите съ нимъ! — тихо сказала Сесиль, почти повиснувъ на рукѣ Ліонеля. — Не спорьте, это можетъ васъ погубить. Развѣ я не сказала, что пойду съ вами всюду?
— Ступайте впередъ, — сказалъ Ліонель Ральфу. — Я еще разъ довѣрюсь вамъ, но только вы осторожнѣе пользуйтесь моимъ довѣріемъ. Помните, что со мною мой ангелъ-хранитель, и что я ужъ больше не помѣшанный.
Лунный свѣтъ освѣтилъ спокойную улыбку на поблекшемъ лицѣ старика, когда онъ молча пошелъ впередъ быстрымъ шагомъ. Отъ селенія они ушли еще не очень далеко; еще видны были строенія, принадлежащія къ университету, и слыщались крики милиціонеровъ, толпившихся возлѣ трактировъ. Даже можно было разслышать, какъ перекликаются часовые. Старикъ направился къ одинокой церкви очень правильной архитектуры.
— Здѣсь, по крайней мѣрѣ, тѣмъ хорошо, что никто Бога не оскорбляетъ, — проговорилъ, указывая на нее, старикъ.