— А сестра?
— И сестра часто вспоминает тебя. Обе они терпеливо ждут свидания с тобой.
— Ну, а что сенаторы?
— Они, как всегда, остаются бездушными себялюбцами, — ответил с горечью Джакопо.
— Синьоры ошиблись, подозревая меня в покушении на доходы государства, — сказал с покорностью старик. — Но придет время, и они поймут свою ошибку… Ты несправедлив к ним, сынок, — между сенаторами есть достойные люди, как, например, синьор Пьеполо. Он много мне делал добра в молодости, и, если бы не это незаслуженное обвинение, я бы далеко пошел в гору.
— Но он умер, — сказал Джакопо.
— Разве он умер? Да, смерть никого не минует, Джакопо, — сказал старик.
— Отец, — вскрикнул браво, желая остановить старика. Он встал на колени перед постелью его и сказал ему на ухо:-Ты забываешь, отец, что по некоторым причинам нельзя произносить этого имени. Я ведь тебе уж не раз говорил, что если ты меня будешь так называть, то мне не позволят больше навещать тебя.
Старик взглянул на сына помутившимися глазами; многое теперь казалось ему непонятным. Переведя глаза в стену, он вдруг засмеялся, как ребенок.
— Посмотри поскорее, сынок, приполз ли паук?