— С тем, что они еще десять лет должны работать на помещиков… Словом, это полумера, и будет множество недовольных. Понял?
— Ничего не понял.
— Все равно, после поймешь. Дело в том, что благомыслящие люди решились не упускать этого случая…
Андрей начал говорить, что благомыслящие люди соединились в обществе, которое располагает в Петербурге громадными силами, и, кроме того, во всех губернских городах есть «способствующие ветви»… Такая ветвь есть и у нас, в Р., и так как она недавно основана, то должно прежде всего заботиться об увеличении своей силы посредством присоединения соумышленников. Андрей как член этой ветви делает мне честь, присоединяя меня тоже к своему обществу… Он говорил довольно долго и с большим эффектом, видимо дожидаясь, что я вскочу с кровати и брошусь плясать от радости. Но, когда он кончил, я нарочно молчал.
— Что же, ты согласен? — спросил Андрей.
— Нет… Как ты ни любезно приглашаешь в каторжную работу, а уж позволь отказаться.
— Этого не придется; но что ж, если бы даже и в каторжную работу — во имя общего блага! — неловко сказал Андрей.
— Какого общего блага?! — презрительно спросил я.
— Серо-немецкого драпу с лампасами… Ты точно о штанах толкуешь.
Андрей сердился. Я решился рассердить его еще более.