В это время по улице проскакали два всадника. Это были Ерин и Догмарёв. Осадив на всём скаку разгорячённых коней, они остановились перед штаб–квартирой.
— Разрешите, товарищ командир?
— Входи, входи, Ерин! Ну, садись. Вот, — заботливо говорил поднявшийся Макей, усаживая валившегося с ног командира группы разведки. Вошли Миценко и Догмарёв.
Ерин обстоятельно доложил о положении вражеских сил, об их численности, настроении. Гитлеровцы, не надеясь на фронте на войска своих союзников, бросили их на партизан, обольщая радужными перспективами быстрой и лёгкой победы. Но те не хотят воевать против партизан. Они восхищаются ими, их дерзкой смелостью, отвагой. Румын и итальянцев из Дзержинска перевели в Кличев. В Дзержинске теперь немцы.
— Добро! — улыбаясь сказал Макей. — Что же делают их союзники?
— Итальянцы продают оружие на масло, яйца и уходят на запад. Чехословаки переходят на сторону партизан. К Белоусову пришёл целый взвод.
«Везёт Белоусову!» — с завистью подумал Макей и вдруг устыдился, поймав себя на этой мысли.
— Обстановка ясна, — сказал, вставая со своей скамьи, Сырцов. — Ох, все бока перележал, — усмехнулся он, и лёг на пол, на солому.
— Часа через три выступим, — сказал Макей, — идите отдыхайте, — обратился он к разведчикам и лёг рядом с комиссаром на полу, Ерин и Догмарёв ушли. Миценко прикорнул, прямо сидя за столом.
Когда Макей и Сырцов утром вышли на улицу, там уже толкались все партизаны, разговаривали вполголоса. Командиры выстроили всех в одну шеренгу.