— Проверить оружие! — приказал Макей.
Изоховцы первыми выходили из деревни. Макей подал команду:
— Шагом, марш!
Партизаны шли на Дзержинск, стоявший на той стороне Ольсы. Там расположился большой карательный отряд, порядком разложившийся, если верить сообщению разведки. Противник, очевидно, теперь ещё крепко спит, уверенный в своей безопасности: на стороне, где стоит Дзержинск, разгромлены почти все партизанские отряды, а с другой стороны их защищает река, на которой вот–вот тронется лёд. В самом деле, лёд глухо потрескивал, коробился, кое–где его уже залило водой. На самой середине он взгорбился и дал глубокую трещину, из которой фонтаном била вода. Всюду — предательские полыньи и разводья.
Первым на колеблющийся лёд вступил Андрей Елозин. Сутуля и без того сутулую спину, он как‑то неуклюже прыгал через широкие разводья, каждый раз при этом смешно взмахивая левой рукой (в правой у него была винтовка). Издали он походил на танцующего медведя, ловко избегающего расставленные на его пути западни. За ним шёл Коля Захаров. Он прыгал с необыкновенной лёгкостью, как делал это раньше на арене цирка. Чуть позади пробирались Данька Ломовцев, Догмарёв, Гулеев, Тихонравов. Вот на лёд вступили Румянцев, Байко. Вскоре уже по всему ледяному полю запрыгали человеческие фигуры. Последними вступили на лёд Гарпун и Саша Прохоров.
— Вперёд! — скомандовал им Макей и, оставив своего коня на попечение деда Петро, смело побежал по льду.
Макей бежал по трещавшему льду, с каждой минутой ожидая, что тот тронется. Он легко перепрыгивал через широкие разводья.
— Давай скорее руку! — закричал кто‑то сзади с тревогой в голосе. — Эх, тюлень!
— Что там? — опросил Макей, оглядываясь.
— Кажись, кто‑то тонет, — сказал Миценко и бросился к месту происшествия.