— Внимание! — сказал Макей и, обратившись к бледнолицему юноше, приказал: — Читайте, товарищ Ужов.
Ужов начал читать сводку Совинформбюро, в которой говорилось о тяжёлых боях за Крым. И по всему чувствовалось, что наши Крым не удержат. Тревожно–радостное ожидание чего‑то, бывшее до этого на лицах партизан, сменилось угрюмым молчанием. Вот и их вытеснили из Кличевского района, и они потерпели неудачу.
В это время к партизанам подошёл дед Петро. Лицо его осунулось, сивая борода была всклокочена, но в старческих подслеповатых глазах с красными веками, как всегда, светились живые, весёлые огоньки.
— Не бядуйте, хлопчата. И на нашей улице будет праздник, как говорила моя покойница. Эх, изверги! Ведь убили, — сказал он как‑то невесело, словно спрашивая кого, правда ли, что убили его старуху.
— Харашо гаварит старик. Вот! — похвалил комиссар деда Петро. — А это верно, сегодня они нас побили — завтра мы их побьем. Вэрх будэт наш, отэц!
— Вестимо так, — согласился дед Петро и, устремив ка Хачтаряна подслеповатые с хитрецой глаза свои, вдруг спросил:
— Да ты кто, мил человек? Не русский, знать?
Хачтарян рассмеялся, остальные смутились.
— Из Армении я. Слышал про гору Арарат?
— Как не знать! Э, вона! Ковчег Ноя на ней остановку сделал. Правда ли?