— Это наш новый комиссар, деду, — сказал серьёзно Макей и пошёл было дальше по улице, но Хачтарян остановился, задержался и Макей.
Комиссару понравился старик, искренне и глубоко верящий в победу правого дела. И поэтому он сказал Макею, чтоб тот «малость–малость» подождал его. Ему самому хотелось поговорить со стариком о своей далёкой родине.
— Нэдалэко от этой гары я и живу.
— Арарат, стало быть, видал? Вон оно что! — удивлялся дед Петро, попыхивая трубкой и разглаживая свою седую бороду. — А ковчега на ей, значит, ни–ни?
Обман выходит, едят тя мухи с комарами! — говорил дед Петро, крутя кудлатой головой и часто моргая глазами.
Партизаны хохотали над притворным сокрушением деда. Обступив его, они вдруг загалдели все сразу. Хачтарян из этого шума уловил что‑то о каком‑то бое петухов и вопросительно посмотрел на Макея. Тот, хмурясь, пошёл дальше, увлекая за собой Хачтаряна. Их провожали любопытные взгляды партизан и жителей деревни. «Новый комиссар», — шептали всюду им вослед. Всех удивлял вид нового комиссара, суровое, чуть презрительное выражение его нездешнего лица, длинные, подстриженные под кружало волосы. А он, широко шагая, шёл рядом с Макеем, механически отвечая на приветствия партизан, и думал о предстоящей работе в прославленном отряде. Макей с улыбкой приветствовал партизан, перекидываясь с некоторыми из них весёлыми словами. И всё время попыхивал трубочкой.
— Ремешки подтяните, хлопцы! — крикнул он группе партизан, возившихся с вещевыми мешками.
— Да вот уж и так подтягиваем! — ответили те разноголосно и спросили:
— Скоро?
— Как скоро, так и сейчас. Вот мы с комиссаром хотим к ворожейке сходить, погадать, что нас ждёт.