Макей улыбнулся. Потом брови его насупились, он пожал плечами и зло сказал:
— Я вас не понимаю.
И отвернулся к комиссару:
— Пархомец молодчага.
— Да, — сказал медленно комиссар, — умэло поставил вапрос.
Днепр пасмурно пенился, отражая в своих водах хмурое осеннее небо. Под ударами восточного холодного ветра волны его набегали на берег и с шумом разбивались об ледяные закрайки.
— Днепр — это моя стихия, — говорил, снимая с себя шубу, Новик. — Сколько я по нему плавал!
— Как? И ты? — спросил Макей.
— Одному, товарищ командир, нельзя. Утонуть может. Да и там… Кто её знает.
— Добро, — согласился Макей.