— Пожалуй, диверсионной работе крышка.
— Почему? — спросили сразу несколько человек.
— Да вон у меня Миценко уверяя, что капут.
Миценко непонимающе вытаращил глаза, недоуменно пожал плечами. Ничего подобного он никогда не говорил, однако не стал возражать своему командиру, зная его некоторые причуды, и только подумал: «Куда это он клонит?»
В это время в землянку вошли Гулеев и Елозин. От них несло горилкой:
— Какого хлопца мы потеряли! Эх, гады! — слезливым голосом вопил адъютант Макея.
Гулеев мутными глазами всматривался в лица партизан. Пьяно гремел:
— Ужели мы не макеевцы? Что? Бабы?
Все притихли. Румянцев, обнимая Елозина, шептал ему на ухо:
— Здесь комбриг, тише.