— Это почему же?
— Ну, что там? Гулеев подложит мину, на неё налетит поезд — бух–бах и всё.
— А тебе чего? — допытывался Макей. — Руки, что ли, у тебя, Павлик, чешутся?
— Вот именно, товарищ комбриг! Хочется своими руками схватить их за глотку! Загрыз бы…
— Значит, и зубы чешутся?
— И зубы.
— Иу, добро, хлопцы. Готовьте оружие. Партийное собрание сказало свое слово.
— Даёшь Дручаны! — крикнул Догмарев, когда Макей отошёл от них, направляясь в штабную землянку.
«Странно, почему Догмарез призывает идти на Дручаны?» — спрашивал себя Макей. Он, собственно, и сам думал, что пора положить конец дручановской полиции.
Отряд жил большой политической жизнью. Анатолий Ужов обеспечил прекрасную работу своей рации и держал отрядное командование и партизан в курсе всех событий, происходивших на Большой Земле. Выступления товарища Сталина, решения Центрального Комитета партии или Совнаркома тут же оглашались. На партийных собраниях обсуждались все вопросы текущей жизни отряда, Без предварительного решения партсобрания Макей не решился бы ни на одно более или менее крупное дело. Сила Макея и комиссара Хачтаряна была именно в парторганизации, они умело опирались на неё.