Донна Элиза вскочила с места. Она выглянула из-за четок, которые рядом висели на окне. Проезжала уже третья повозка с церковными вещами. Грабят что ли в Диаманте? Или на город напали сарацины?
Она вышла за дверь, чтобы лучше видеть. В это время мимо нее несли носилки, на которых лежали погребальные венки из жести, доски с длинными надписями и плиты, которые прибывают к стенам церкви в память умерших.
Донна Элиза спросила носильщиков и узнала наконец, что происходит. Все это вывозили из церкви Santa Lucia in Gesu. Синдик и городское управление решили отдать эту церковь под театр.
После восстания в Диаманте был назначен новый синдик. Это был еще молодой человек из Рима. Он не знал города, но ему хотелось чем-нибудь проявить себя. Он заявил на городском совете, что Диаманте следовало бы иметь театр, как в Таормино и других городах. Можно было просто-напросто обратить в театр одну из церквей. Для такого маленького города было слишком достаточно пяти церквей и семи монастырей. Одну церковь свободно можно было упразднить.
Выбор пал на церковь иезуитов Santa Lucia in Gesu. Прилегающий к ней монастырь уже давно был переделан в казарму, и церковь посещалась очень мало. Из нее можно было сделать превосходный театр.
Это предложение внес новый синдик, и городское управление выразило свое согласие.
Узнав об этом, донна Элиза набросила на себя мантилию и шарф и поспешно направилась к церкви святой Лючии, словно там ждал ее умирающий.
«Что же будет со слепыми? — думала донна Элиза. — Как они будут жить без церкви святой Лючии?
Когда донна Элиза пришла на маленькую тихую площадь, застроенную длинным безобразным зданием иезуитского монастыря, она увидала на широких каменных ступенях вдоль всего фасада целую кучу оборванных детей и лохматых собак. Это были проводники слепых. И все они плакали и выли как могли громче.
— Что с вами? — спросила донна Элиза.