— Пассафиоре, я иду с тобой!
И она, как во сне, следует за ним. Она, не задумываясь, идет с ним на Этну. Она, не колеблясь, спускается по отвесным скалам в каменоломню. Бледная, но с чудно сияющим взглядом входит она в пещеру к старому разбойнику и протягивает ему руку. И он встает, смертельно бледный, как и она, и следует за ней. Они двигаются, словно призраки, а не люди. Они молча идут к своей цели. Их собственная воля умерла, и чей-то властный дух ведет и направляет их.
Уже на следующее утро все случившееся кажется донне Микаэле какой-то сказкой. Она убеждена, что ни милосердие, ни любовь к ближнему не могли бы заставить ее пойти ночью в разбойничью берлогу, ею руководила какая-то высшая сила. Она была как бы вне себя.
В то время как донна Микаэла шла в пещеру к разбойнику, старая Катарина сидела у окна и ждала Фалько. Она не заставила себя долго просить дать ему свободный пропуск.
— Пусть он пройдет в церковь, — сказала она. — Я двадцать лет жду его, но в церковь он может пройти!
Вскоре затем появляется Фалько, держась за руку донны Микаэлы. Пассафиоре и Биаджио следуют за ними; Фалько идет сгорбившись. Сразу видно, какой он старый и слабый. Он входит в церковь один, остальные остаются у дверей.
Старая Катарина ясно видела его; но она не тронулась с места. Она сидит неподвижно, пока Фалько остается в церкви. Племянница, которая живет с ней, думает, что она молится и благодарит Бога, что он помог ей преодолеть жажду мести.
Наконец, Катарина просит ее открыть окно.
— Я хочу видеть, сохранилась ли у него тень змеи, — говорит она.
Она говорит мягко и кротко.