– То-то! – мрачно сказал старик. – А то со мной шутки плохи… Итак, заточил он меня в этом сосуде и отдал приказ джиннам, и они понесли меня и бросили в море. И я провёл там сто лет и сказал в своём сердце: «Всякого, кто освободит меня, я обогащу навеки». Но прошло сто лет, никто меня не освободил. И прошло ещё сто лет, и я сказал: «Всякому, кто освободит меня, я открою сокровища земли». Но и на этот раз никто не освободил меня. И надо мною прошло ещё четыреста лет, и я сказал: «Всякому, кто освободит меня, я исполню три желания». Но никто не освободил меня, и тогда я разгневался сильным гневом и сказал в душе своей: «Всякого, кто освободит меня сейчас, я убью, но предложу выбрать, какой смертью умереть». И вот ты освободил меня, и я тебе предлагаю выбрать, какою смертью тебе желательней было бы умереть.
– Но ведь это просто нелогично – убивать своего спасителя! – горячо возразил Женя. – Нелогично и неблагодарно!
– Логика здесь совершенно ни при чём! – жёстко отрезал джинн. – Выбирай себе наиболее удобный вид смерти и не задерживай меня, ибо я ужасен в гневе.
– Можно задать вопрос? – поднял руку Волька.
Но джинн в ответ так цыкнул на него, что у Вольки от страха чуть не подкосились ноги.
– Ну, а мне, мне-то вы разрешите один только единственный вопрос? – взмолился Женя с таким отчаянием в голосе, что джинн ответил ему:
– Хорошо, тебе можно. Но смотри будь краток.
– Вот вы утверждаете, что провели несколько тысяч лет в этой медной посуде, – произнёс Женя дрожащим голосом, – а между тем она настолько мала, что не вместит даже одной вашей руки. Как же вы, извините за бестактный вопрос, в нём умещались целиком?
– Так ты что же, не веришь, что я был в этом сосуде? – вскричал джинн.
– Никогда не поверю, пока не увижу собственными глазами, – твёрдо отвечал Женя.