– Я задумал наказать их, о Волька. Поверишь ли, стыдно признаться: сначала я хотел их поразить громом. Поражать людей громом – ведь это по силам любому, самому завалящему ифриту!..
Тут Волька, несмотря на серьёзность положения, нашёл в себе мужество вступиться за науку.
– Удар грома… – сказал он, лихорадочно размышляя, как отвести беду, нависшую над бедными девушками, – удар грома никого поразить не может. Поражает людей разряд атмосферного электричества – молния. А гром не поражает. Гром – это звук.
– Не знаю, – сухо отозвался Хоттабыч, не желавший опускаться до споров с неопытным юнцом. – Не думаю, чтобы ты был прав. Но я передумал. Я не поражу их громом. Лучше я превращу их в… воробьёв. Да, пожалуй, в воробьёв.
– Но за что?
– Я должен наказать их, о Волька. Порок должен быть наказан.
– Не за что их наказывать! Слышишь!
Волька дёрнул Хоттабыча за руку. Тот уже собрался порвать волоски: тогда было бы поздно.
Но волоски, упавшие было на пол, сами по себе вновь очутились в тёмной ладошке Хоттабыча.
– Только попробуй! – закричал Волька, заметив, что старик снова собрался порвать волоски. – Ах, так!.. Тогда и меня превращай в воробья! Или в жабу! Во что угодно превращай! И вообще считай, что на этом наше знакомство закончено, потому что мне решительно не нравятся твои замашки! И всё! Превращай меня в воробья! И пусть меня сожрёт первая попавшаяся кошка!