Указанные упущения в данном случае тем более досадны, что Алексеев и Савельев принадлежат к числу тех немногих свидетелей по делу, которые, в виду своей незаинтересованности, внушали полное доверие.
От малолетних детей, находившихся в сарае в момент выстрела, никаких сведений об обстоятельствах смерти их матери получить нельзя было. Показания же мужа покойной — Василия Иванова, его родителей и даже того сельисполнителя, который помогал переносить труп из сарая и был в дружеских отношениях с Василием Ивановым, разумеется, требовали особо критического к себе отношения.
Не безынтересно отметить, между прочим, и то, что ни агент угрозыска, ни нарслед, допрашивавшие 18 августа Василия Иванова, не задают ему решительно никаких вопросов, в целях выяснения детального положения после выстрела трупа Ивановой, и даже не произвели осмотра белья и одежды ни Ивановой, ни детей, спавших рядом с покойной.
Из показаний, данных уже частью при доследовании дела, выяснилось, что Анфиса Иванова, накануне, ложась спать, имела по одну сторону от себя старшую дочь Валентину, а по другую — уложила младшую дочь. Таким образом, она лежала между двумя дочерьми. Далее, после выстрела, к моменту прихода сельисполнителя Ежова, труп Анфисы Ивановой лежал на сене боком, в полусогнутом состоянии, с огнестрельной раной на правом виске. От трупа, на расстоянии, приблизительно, поларшина, лежал револьвер системы «Наган». Покойная была по грудь завернута в одеяло, при чем одна рука была под одеялом (в точности, какая именно — установить не удалось), а другая — поверх одеяла. Наган лежал в направлении и рядом с рукой Анфисы, находившейся под одеялом.
Все упомянутые детали, повторяем, выяснились в значительной части в результате уже позднейшего доследования. Между тем, им надлежало посвятить тщательнейшее внимание с самого начала.
Описанные выше результаты по воспроизведению внешней обстановки происшествия уже были весьма и весьма значительны. Они заметно склоняли чашу весов в сторону предположения об убийстве.
В самом деле, если действительно одна рука находилась под одеялом, то, значит, все необходимые приготовления к самоубийству и самый выстрел должны были делаться при помощи только одной руки, находящейся поверх одеяла. Но это настолько неправдоподобно, что дает серьезное основание сомневаться в самоубийстве.
Первоначальное расследование не обратило внимания, между прочим, и на то, что в то время, как дети были обрызганы кровью раны, Василий Иванов, лежавший рядом, судя по его личному показанию, не имел на белом своем белье ни одного кровянистого пятна.
Значение такой подробности, как то, что Анфиса спала, имея по одну и другую сторону своих детей, что, стреляя в себя, она, безусловно, рисковала убить не только себя, но и своего ребенка, навряд ли нуждается в комментариях.
Касаясь далее дефекта первоначального расследования, нельзя обойти молчанием и следующее.