Я шелъ по великолѣпному шоссе, минуя деревню за деревней, — всюду было электричество и маленькіе чистые отели, — отелей чуть ли не больше, чѣмъ обыкновенныхъ домовъ.
Это былъ сплошной гимнъ удобству за небольшую, но наличную плату. Торжество невѣроятнаго, почти нечеловѣческаго труда, создавшаго сады и огороды на каменныхъ склонахъ, обвившаго ихъ бледными гирляндами идеальныхъ дорогъ.
Откуда то снизу маленькіе и попрыгивающіе пустые звуки деревенскаго оркестра, странно и полно гармонировавшіе и съ озеромъ и съ гладкой дорогой и съ обрывами голыхъ скалъ.
Я спустился къ небольшой деревенской гостинницѣ.
Никогда еще я не видѣлъ человѣческаго благополучія такимъ близкимъ и полнымъ, во всемъ его ужасѣ.
За многочисленными столами сидѣли мужчины, женщины и дѣти — некрасивые, опрятно одѣтые. Скромная ѣда и неважное пиво казались имъ безконечно вкусными, а писклявые звуки двухъ скрипокъ, кларнета и флейты стройными и гармоничными.
За многочисленными столами сидѣли мужчины, женщины и дѣти.
— Хорошо играютъ, — сказалъ я сосѣду.
Онъ съ достоинствомъ кивнулъ головой.