— О! Превосходно! Въ тактъ!!
И съ гордостью указалъ на бѣшено, но точно отбивавшую тактъ скрипку.
— Это самый честный музыкантъ, — пояснилъ онъ. — Пива!
Я посмотрѣлъ вдоль скамеекъ на десятки перекошенныхъ костистыхъ плечъ, на уродливыя оттянутыя трудомъ руки, на тусклые глаза, опущенные въ кружки съ пивомъ.
Гармонія труда и пива, благодарность за то и другое.
Они имѣли все.
— Поѣли? — раздался у меня за спиной тонкій непріятнаго тембра голосъ. — Налюбовались картиной?
Я обернулся на длиннаго бѣлобрысаго юношу, довольно плохо одѣтаго, съ мѣшкомъ за плечами; длинные сухіе волосы доходили до плечъ, а на желтомъ лицѣ змѣилась язвительная улыбка.
— Поѣлъ, — сказалъ я.
— Въ Валленштадтъ?