Ничто въ мірѣ не пропадаетъ и ничто вновь не появляется.
Самая тяжелая ссора случилась въ Берлинѣ, когда Крысаковъ оказался на одной сторонѣ, а мы трое — на другой.
Впечатлительный Крысаковъ выносилъ такое положеніе вещей только сутки… На другое утро онъ взялъ свой незакрывающійся чемоданъ, ящикъ съ красками и, скорбно понурившись, сказалъ Митѣ (единственному, съ кѣмъ отношенія были хороши):
— Митя! Проведи меня до вокзала… Я уѣзжаю. Что ужъ тамъ… Пожили! Эхъ, эхъ…
Я не выдержалъ.
— Вы съума сошли! Куда вы уѣзжаете?
Онъ опустился на чемоданъ и, ни на кого не глядя, подъ журчаніе Митиныхъ слезъ, сказалъ:
— Уѣду… Что жъ, и безъ меня проживете. Не бойтесь, я поѣздку не бросаю… Только эти четыре дня, что вы проживете въ Берлинѣ — я посижу въ томъ благословенномъ мѣстечкѣ, которое приглядѣлъ еще давеча.
— Какое мѣстечко! Что вы задумали?!
— Такое… Я думаю, тамъ будетъ тихо… Ни криковъ, ни попрековъ. Посижу тамъ одинъ. Можетъ, когда меня не будетъ, вы поймете.