— Carrrtolina postale! — въ десятый разъ реветъ продавецъ.
— Милый мой, — оборачивается къ нему Мифасовъ. — Вѣдь мы уже тебѣ сказали, что намъ не надо твоихъ открытокъ, зачѣмъ же ты пристаешь? Когда намъ будетъ нужно, мы сами купимъ, а пока — настойчивость твоя останется безъ всякаго результата.
У каждаго свой характеръ. Сандерсъ и здѣсь остается Сандерсомъ.
— Carrrrrtolina postale!!!
Сандерсъ останавливается и начинаетъ аккуратно пересматривать всѣ открытки. Онъ беретъ каждую и медленно подноситъ ее къ близорукимъ глазамъ. Пять, десять, двадцать минутъ…
— Нѣтъ, братъ. Плохія открыточки.
Умирающій отъ скуки итальянецъ радъ, наконецъ, когда эта пытка кончается, хватаетъ забракованныя открытки и удираетъ въ какую-нибудь щель, чтобы придти въ себя и собраться съ духомъ.
Когда мы подъѣзжали къ Германіи, Крысаковъ лаконично сказалъ:
— Тутъ пьютъ пиво.
И мы, покорные обычаямъ пріютившей насъ страны, принялись поглощать въ неимовѣрномъ количествѣ этотъ національный напитокъ.