Мы упали животами на песокъ и, надвинувъ на затылки панамы, подставили свои плечи и ноги подъ жгучій каскадъ горячаго, какъ кипятокъ, солнца.

Мы пожираемъ такихъ же пауковъ и спрутовъ, какихъ пожираете вы…

Крысаковъ, впрочемъ, нашелъ въ себѣ силы доползти до Сандерса, приподнять его панаму и нѣжно поцѣловать въ темя.

— Зачѣмъ? — лѣниво спросилъ Сандерсъ.

— Инженеръ. Люблю инженеровъ.

И мы погрузились въ нирвану.

Когда мы одѣвались, я услышалъ въ сосѣдней кабинкѣ странный діалогъ.

Незнакомый сиплый голосъ говорилъ:

— Русскимъ языкомъ я тебѣ говорю или нѣтъ: принеси мнѣ лампадочку вермутцу позабористѣе.